На главную | В избранное | Обратная связь
Издательство "Лепта"
Предлагаю не мелочиться
Об издательстве Новости Анонсы Каталог книг Литературное кафе Авторы Евангелие дня ВЕЛИКИЙ ПОСТ Рече Господь Апостол дня
Канал новостей издательства Лепта Книга www.lepta-kniga.ru  Евангелие дня
Евангелие дня. Толкования на Евангельские чтения церковного года. Неделя 30-я по Пятидесятнице
13.01.17


Седмица 30-я по Пятидесятнице

Понедельник

Мк., 33 зач., 8, 11—21

Тогда вышли фарисеи, и начали спорить с Иисусом и требовали от Него знамения с неба, искушая Его. И Он, глубоко вздохнув, сказал: для чего род сей требует знамения? Истинно говорю вам, не дастся роду сему знамение. И, оставив их, опять вошел в лодку и отправился на ту сторону. При сем ученики Его забыли взять хлебов и кроме одного хлеба не имели с собою в лодке. А Он заповедал им, говоря: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой. И, рассуждая между собою, говорили: это значит, что хлебов нет у нас. Иисус, уразумев, говорит им: что рассуждаете о том, что нет у вас хлебов? Еще ли не понимаете и не разумеете? Еще ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите? имея уши, не слышите? и не помните? Когда Я пять хлебов преломил для пяти тысяч человек, сколько полных коробов набрали вы кусков? Говорят Ему: двенадцать. А когда семь для четырех тысяч, сколько корзин набрали вы оставшихся кусков? Сказали: семь. И сказал им: как же не разумеете?

Фарисеи — олицетворение лукавой совести. Такая совесть делает одну работу: оправдывает скверную жизнь и оставляет руководителем жизни (вместо Бога) испорченное «я», развращенную самость.

Для оправдания такой жизни совесть идет на всякие ухищрения. Не отвергая Божьего слова и Божьих заповедей, лукавая совесть изощряется в своих толкованиях, придумывает исключения и оправдывает сделки и компромиссы. <…> Так происходит всегда в обыденной жизни — ежедневно и ежеминутно, и мы даже не замечаем лукавой работы постоянного самооправдания.

В этой работе самооправдания бывает один момент, когда лукавство, фальшиво прикрываясь верой, поднимается до высшей точки мнимого дерзновения в вере и просит у Бога чуда, а иногда требует чуда, опираясь якобы на ревность в вере.

Но и здесь обман, и здесь тоже лукавое самоприкрытие. Когда выдвигается требование чуда? <…> Лукавая совесть тогда рассуждает так: «Господь воздействует на мою жизнь... Ну, конечно, я приму Господа, подчинюсь Ему и откажусь от моей «самости» (последнее вслух не говорится)... пусть только Господь явно обнаружит Себя...»

Что же... требование чуда здесь является выражением веры? Нисколько. Это та же самая прикрытая самость... И выходит, что тут вынужденный отказ от эгоистической самости под давлением обстоятельств и фальшивое подчинение Богу с расчетом: «А может быть, Божьи силы наглядно и не явятся, и, значит, моя совесть останется хозяином жизни».

Нужны ли примеры? Да. Возьми, к примеру, хотя бы всю группу фактов жизненных вразумлений: всякого рода бедствий, потрясений, болезней и всяких случаев смертельных опасностей, — таких вразумлений, при которых человек вынуждается к признанию необычайности происходящего. Всегда ли в таком случае человеческое сердце сразу и охотно подчиняется Богу с отказом от самости? Не чаще ли бывает, что, когда пройдет период растерянности, человеческое лукавство объяснит происшедшее случайностью, исказит его, чтобы втиснуть в рамки естественного, и спокойно предаст его забвению, оставив самость хозяйкой жизни? А если мысль о необычайном слишком настойчиво стучит в сознании, то лукавство сейчас же просит чуда: «Если бы Бог действительно захотел помочь мне, спасти меня, то почему же Он не сделал того-то и того-то?» — и высказывается желание большого чуда, а случившееся признается слишком ничтожным, чтобы жизненная самость уступила свое место Богу.

Такова работа жизненного фарисейства: постоянными ухищрениями и самооправданиями сглаживать несоответствие жизни велениям Бога, чтобы вместо смиренного, безоговорочного подчинения Богу с хождением пред Его лицом оставить в жизни самовольство с хождением по лукавым тропкам собственного ума и испорченного сердца. <…> И самость считает свои пути настолько правильными и значительными, что сойдет с них и уступит Богу только при явном чуде, которое пусть Бог явно сделает именно вот для нее и именно вот ради ее личного, иной раз маленького жизненного интереса.

Господь обличает лукавое самооправдание жизни и фарисейство. Он глубоко вздохнул, когда фарисеи в споре с Ним требовали от Него знамения, искушая Его. Глубоко вздохнул, потому что насквозь видел лукавство фарисеев и скорбел о развращенных сердцах... видел, что не истинно ищут, а хотят забронировать ложь...

<…> Кажется, для чего им нужно чудо? Неправда жизни стабилизована. Фарисеи утвердились в ложном понимании Моисеева закона. Они хозяева тут... Они и не думают освобождаться от неправды... А знамение с неба им нужно для того, чтобы прикрыть неправду фальшивым логическим построением и успокоить совесть. Тут расчеты на то, что, конечно, «никакого чуда не будет»... И значит, самоутверждение жизни останется прежним и неправда господствует, как правда.

Что фарисеям совсем не дорога была истина, а нужно было самоутверждение в своей неправде, видно из того, что они, услышав от Господа отказ в новом знамении и указание, что знамение уже было дано пророком Ионой, не расспрашивают, какое это знамение и как понимать его, а молчаливо уходят, пристыженные раскрытым лукавством.

<…> Чем же является в таком случае требование чуда? Искушением Бога. Как и говорит Евангелие: «Требовали от Него знамения с неба, искушая Его». Ведь фарисейское требование чуда покоится или на сомнении в возможности обнаружения чуда («Да еще будет ли чудо-то?»), или на признании, что являемого Богом недостаточно для человеческого уверения и требуется как бы большее знамение («Да Ты ли это, Господи?»). <…> Подробности беседы Христа с фарисеями, передаваемые евангелистом Матфеем, как раз раскрывают, что просьба о чуде вызывалась не смиренной верой, а лукавым желанием отгородиться от Божьих велений, прикинуться непонимающими их и под маской нерушимости Моисеева закона оставить себе свою самость руководителем жизни.

«Вы не понимаете Божьих велений, — как бы так говорил Христос фарисеям... — Вы не понимаете Моих слов... Вы не хотите видеть чудес, творимых Мною на каждом шагу... Вы не замечаете проявлений Божьей силы... Вы ничего не понимаете, как неразумные дети... И вы хотите, чтобы Отец Небесный дал вам новое знамение с неба... <…> А вот когда потребовалось от вас смиренно принять и подклониться под Божью волю, когда события жизни требуют бросить кичливое самоутверждение и искать в жизни то, чего хочет Бог, то вы ничего не понимаете, прикидываетесь неразумными и, прикрывая самость и безверие, лицемерно просите: «Дай нам знамение, чего Ты хочешь?»

Что же, вы не видели Божьих чудес, какие Я творю на каждом шагу... вы не видели знамений?.. Вам не знамение нужно, а надо остаться в своей прежней самости, никуда не двинуться с нее, и вы требованием чуда маскируете свою духовную окаменелость. А ширма для вас — святость и нерушимость Моисеева закона».

Вот каков смысл ответа Господа. В ответе фарисеям не отказ утвердить веру, а обличение лукавства и разоблачение безверия.

Подмечай то же и в жизни.

Человек часто думает о чуде и любит просить чуда: «Ах, если бы Господь сотворил знамение! Почему Господь не явит Свою силу?» <…> Человек задает такие вопросы в моменты жизни, когда он стоит пред проявлением Божьей воли и когда от него требуется принять мужественное решение в согласии с Божественной волей, т.е. требуется осудить свою жизнь, переменить в корне свое поведение, отказаться от любимой страсти и т.п., — словом, когда требуется понять Божий призыв и последовать ему.

Вот тогда человек проявляет наивное младенчество. Он теряется. Он становится в тупик. Он отказывается понимать совершающееся. Он не видит Божьих велений, не понимает «знамений времен»... <…> И, кажется, зачем бы понадобилось человеку чудо? Да и где же место чуду при человеческой самости? Но вот когда происходит потрясение жизни, надуманной человеком, когда случается нагромождение жизненных обстоятельств, когда опрокидывается установившееся «законное» равновесие жизни, казавшееся таким устойчивым, тогда бы, кажется, всезнающему и самодовлеющему человеку и нужно проявить все свое знание, и разобраться в жизни, и исправить то, в чем была его личная погрешность... Не тут-то было.

Так трудно человеку расстаться с нажитой самостью и так трудно пошевелить твердыню «законного», как он его создал, что он не желает или не способен палец о палец двинуть, чтобы пересмотреть все хилое здание своей самости и честно решить, чего же хочет от него Бог, какая же Божья воля о жизни.

И человек остается в моральном бесчувствии, маскируется полным непониманием совершающегося и, прикрывая свое нежелание двинуть пальцем, чтобы выполнить то, что от него лично требуется, поминает Бога, зовет Его и прячется за Божью волю: «Что же это такое совершается? Мне непонятна Божья воля! Господи! Да где же Ты? Яви лице Твое! Дай знамение! Прояви Твою силу!» Как будто Бог для того и существует, чтобы утверждать выдуманный самостью порядок со всей его греховностью!

<…> Берегитесь закваски фарисейской, т.е. берегитесь жизненного лукавства... И берегитесь Иродовой закваски, т.е. истребления в себе христианства. За первым идет второе, за лукавым самооправданием — опустошение христианской души и гибель Христа в душе.

Лукавое самооправдание начинается неприметно и как будто делает ничтожное дело. Ну, что за важность, кажется, что человек иной раз и поступится какой-то мелочью ради всего установленного жизненного порядка или ради своего жизненного успеха? Ведь человек-то хороший! И по-прежнему он и в Бога верит, и в церковь ходит!.. <…> Задача лукавства — неприметно подменить Бога самоудовлетворением.

Нет дела гибельнее этого!

Бог остается, но Он выключен из жизни... И человек, сознательно и бессознательно не «впутывает» Бога во все «мелочи». «Невпутывание» Бога и начинается с мелочей: «Ну, при чем тут Бог?» И лукавство сначала прикрывает маленькие сделки. А потом оно уже пойдет по проторенной дорожке — обходиться без Бога и не тревожить совесть при нарушении Божьего закона...

Совесть тупеет... Властвование «я» ускоряется. Сделки (да они уже и не сознаются как сделки) прикрыты разумными соображениями! <…> Так формируются две полосы жизни: одна полоса — «жить» (вне Бога), а другая — «значиться христианином» и обходиться без Христа!

<…> Итак, берегись маленького, берегись лукавого самооправдания, берегись замазать и прикрыть расхождение между жизнью и Господним законом... Берегись закваски фарисейской... Ею, этой закваской, ты заменишь в жизни Бога и Его святую волю о тебе своим маленьким барахтаньем, и незаметно будет подниматься в тебе Иродова закваска — истребление живого Бога в твоем сердце.

Берегись же!

Сщмч. Григорий (Лебедев). Толкование на Евангелие от Марка.


Вторник

Мк., 34 зач., 8, 22—26

Тогда приходит Иисус в Вифсаиду; и приводят к Нему слепого и просят, чтобы прикоснулся к нему. Он, взяв слепого за руку, вывел его вон из селения и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки и спросил его: видит ли что? Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья. Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелел и стал видеть все ясно. И послал его домой, сказав: не заходи в селение и не рассказывай никому в селении.

Это чудо, о котором повествует только один евангелист Марк, совершено Господом после того, как Он переправился со Своими учениками на восточный берег Геннисаретского озера, по дороге в Кесарию Филиппову в г. Вифсаиде, называвшемся еще Юлией, каковое наименование дал этому селению тетрарх Филипп в честь дочери Августа Юлии. К Господу привели слепого и просили, чтобы Он прикосновением рук Своих исцелил его. По-видимому, это не был слепорожденный, т.к. после первого возложения на него рук Спасителя он сказал, что видит людей, как деревья, т.е. он видал, следовательно, прежде и людей, и деревья. Господь, исцеляя его, поступил так же, как при исцелении глухого косноязычного: вывел его из селения, плюнул ему на глаза и возвратил зрение ему не сразу, а постепенно, путем двукратного возложения рук, очевидно возбуждая в нем таким образом веру, необходимую для совершения чуда, а затем так же послал его домой, веля не заходить в селение и не рассказывать там никому о совершенном над ним чуде.

Архиеп. Аверкий (Таушев). Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Четвероевангелие.


Среда

Мк., 36 зач., 8, 30—34

Тогда запретил Иисус ученикам Своим, чтобы никому не говорили о Нем. И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое. И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

Только последовало первое исповедание Христа Богом (Мк. 8, 29–30), как Господь открывает истину непримиримости со Христом мира зла и греха. И эта истина во все века остается законом жизни.

Начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать... Во все века, когда Сын Человеческий в лице Своих последователей сталкивался с миром зла, зло обрушивалось на Него всеми своими агентами... Агентами зла были и первосвященники, и книжники. И они побеждали: «Сыну Человеческому надлежит быть убиту», — но, конечно, истина жизни неискоренима.

И Сыну Человеческому надлежит «в третий день воскреснуть».

<…> Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое. Вот опять великие из великих слова и глубокая из глубоких истина! Пойми жестокость прещения! Изумись умом... Всколыхни сердце! Петра называет сатаною и гонит прочь от Себя! Избранного из избранных, первоверховного, только что исповедавшего Господа Христом, Божьим Сыном, эту скалу веры, основание Церкви, получившего ключи Царства, распорядителя неба, Петра, только что увенчанного названием «блаженного» (Мф. 16, 17), называет диаволом и гонит прочь от Себя!

Почему так?

Разбери порядок мыслей и дойдешь до истины.

Господь спрашивает учеников, что они думают о Нем, за кого Его принимают. Апостол Петр, отвечая за других апостолов, исповедует Христа Божьим Сыном. <…> Петр верит во Христа как Бога... любит Его и скоро будет говорить о своей готовности положить жизнь за Учителя и Господа, но Петр не принимает христианства страданий и хочет какого-то своего христианства... Может быть, в нем еще говорила еврейская надежда на Мессию как Царя и Устроителя славного земного царства.

И вот тогда Христос, отведенный было Петром в сторону, оглядывается на учеников — ядро Своей будущей Церкви и указывает ей ее будущий путь. «Уйди от Меня, — говорит Он Петру, — со своим христианством, со своим путем... Ты — диавол... Сатана — Мой враг, Мой противник, и он — враг Моего дела... Так и ты со своим христианством — Мой враг, потому что твое христианство есть истребление истинного христианства, как его хочет истребить диавол. Ты хочешь истребить христианство, навязав ему несовместимое с ним радование миру... Тебе неприятны страдания, и ты готов к примиренности и ассимилированию со злом мира. Вот это и есть истребление Моего дела борьбы с миром зла... Это есть истребление внутренней сущности христианства, всей его силы и всего его значения как религии освобождения от зла и возрождения в правду и святость...

А ты хочешь ползти по земле, с ее радостями. Ты думаешь не о том, что Божеское, небесное, а о том, что человеческое, земное... «Отойди от Меня... ты диавол...»

<…> Почему же забыт этот завет? Почему страшное прещение Петру вышло из памяти? Разве не так?

Оглянись... посмотри на учеников и последователей. <…> Человеку, совсем не искушенному в вере и христианской жизни, думается, что вот то или иное Христово слово надо понять так-то, а не иначе... что так будет жизненнее. И каждый, применительно к своему развитию и применительно к уровню своей душевной жизни, строит свою христианскую теорию. А т.к. в громадном большинстве случаев душевная жизнь складывается по началам земного порядка, то, конечно, и христианство трактуется приспособительно к земному порядку. Чего же «Божеского» искать в таких «своих» христианствах! Тут все «от человека»... А христианство... христианство истреблено!

Не думающие поступают проще. Они просто-напросто спускают Божеское до себя! <…> Причем совмещение человеческого с Божеским бывает чудовищно. Потому в этой группе и встречаются представители христианства, в которых с непостижимой внутренней гармонией сочетается хождение в церковь и словесное благочестие с цинизмом извращенности, начиная с ужасающего пустословия, клеветы, сплошной лжи, фальшивости, обмана, себялюбия и прочего, и прочего, кончая беззаконными сожительствами. И совесть спокойна! Многие из этой группы считают себя даже «хорошими христианами»: и вздыхают, и плачут, и принимают Святые Тайны.

<…> Вот почему и сказал многомилосердый Господь Свое жестокое слово. Вот почему не пощадил избранного и любимого. «Уйди от Меня... Ты диавол... Ты хочешь диавольского дела — истребления Моего учения...»

Ты думаешь, что это Божье прещение потеряло свою силу? Нисколько. Только люди с закрытыми глазами проходят мимо него, потому что потеряли совесть, окаменели сердцем и душою и служат своей извращенности, подменяя Божеское человеческим. Они делают страшное дело, истребляя Христа и утверждая диавола под видом служения Христу. И они не слышат грозного слова, обращенного к ним: «Отойди от Меня... Ты диавол».

<…> Господь отворачивается от Петра, и смотрит на учеников, и произносит Свое прещение Петру: «Отойди...» А теперь совсем покидает Петра и уже не только смотрит, а и зовет... зовет... не только учеников, но и народ. Не ясно ли, что говорится Божественное слово, обращенное ко всем, как для всех обязательное и неминуемое? Это во-первых. И во-вторых, не ясно ли, что говорится какое-то особенное слово, если Господу угодно было оборвать беседу с избранным учеником, резко, с прещением отстранить его, сейчас же подозвать к Себе всех, стоявших поодаль, и к ним обратить Свое слово?

Да, это было особенное слово.

Почему же надо было ждать особенного слова? Да уже по одной связи речи.

Ведь ни много ни мало речь шла обо всем Господнем деле.

Апостол Петр исповедал Христа Божьим Сыном (Мк. 8, 29), и ученики услышали в ответ основной закон христианства — закон непримиримости его с миром зла и отсюда закон страданий, закон смерти и закон победы в воскресение (Мк. 8, 31). <…> Христос говорит и ученикам и народу, что это закон основной и потому общий и неминуемый, что каждому неминуемо пройти путем, по которому прошел Он, Спаситель, и что другого пути христианской жизни нет. Вот о каком важнейшем предмете будет Господня речь. Смотри Божье слово.

Кто хочет идти за Мною... Так указывается путь всем... всем без изъятия: священнику, мирянину... не только монаху, подвижнику и отшельнику. Всякий, кто хочет идти за Ним, т.е. называться и быть Его учеником, — всякий неминуемо должен исполнить то, что дальше указал Господь, кем бы человек ни был, где бы ни стоял, чем бы ни занимался.

Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя. <…> Господи! Как же это? А Господь продолжает: и не только этого Я требую от тебя. Я указываю тебе большее: погуби себя... как бы убей себя... Вот что нужно. Тогда ты Мой ученик. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю (Мк. 8, 35).

Страшный закон! Великий закон!

Бросить себя в мусорную яму... погубить себя... Погубить всего себя, каков ты есть, целиком, без остатка, а потом уже идти, и только тогда ты станешь Его учеником.

Так решительно водворяется для будущих учеников закон отреченья от мира зла, от греха. Требуется возненавидеть себя, отказаться от себя и погубить себя старого, греховного, естественного, каков ты есть по Адаму, каков ты есть без Христа. Надо, чтобы ты, Адамов, стал как мертвый... Короче, надо, чтоб ты умер... Это закон смерти...

<…> Видишь теперь, почему водружается Христом великий закон смерти: уничтожение ветхого Адама нужно для того, чтобы очистить место для нового человека, второму Адаму — Христу... Погубление греховной души нужно потому, что на пепле мира греха и тления возрастает новая, вечная жизнь мира нетления и Царства славы.

И наконец, Господь Спаситель в этом Своем слове ученикам и народу обозначает и путь, по которому неминуемо пойдет отвергшийся себя и возрождающийся в новую жизнь от Духа. Он обозначает его очень кратко, всего одним словом: «крест». Отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мк. 8, 34).

Чем же будет этот путь креста? Очевидно, он будет противоположным тому, который погребен. Тот был путь мира зла и греха — этот будет путем отрицания мира греха, путем праведности во Христе. И очевидно, этот путь обнимает собою всякую жизнь, все возрасты, все формы жизни, все роды людской деятельности, когда в них человек уже перестал быть рабом греха, а ведет борьбу с ним и хочет быть сыном Света, истинным сыном Небесного Отца. Тот, погребенный, был путь гибели, разложения и смерти — этот будет путем восстановления жизни и вечности.

А почему он путь креста?

Очевидно, Господь обозначает его по примеру Своего пути. Ведь Его путь также был путем борьбы с грехом и злом, и он был путем крестным, путем страданий, и он закончился крестом в собственном смысле. Так и путь Своего ученика Господь называет путем креста, потому что и он есть путь борьбы с грехом.

Вот почему и сказано: «Следуй за Мной», т.е. безбоязненно, как Мой ученик, иди по пути, по которому Я прошел... Иди с крестом к своей Голгофе и через нее — к своему воскресению.

Этот неминуемый путь (за Господом) был, есть и навеки останется «крестом», т.е. путем страданий, потому что, во-первых, борьба с грехом всегда останется подвигом, насилием, т.е. будет соединена со страданием; во-вторых, и потому, что в мире зла и греха человек, идущий путем праведности, всегда будет не своим, встретит враждебность и на каждом шагу и с каждым днем будет чувствовать несродность окружающего, переживать конфликты с ним, страдать, доколе не «разрешится» от тела и со «Христом будет», т.е. пока окончательно не освободится от соприкосновения с миром зла, как желал того Апостол (Имею желание разрешиться и быть со Христом — Флп. 1, 23). Так вот каков закон смерти и закон креста и восстания. Помни.

Это обязательный и непреложный закон. Смотри не подмени его компромиссными суждениями «своего» христианства.

Этот закон и объявлен в устранение человеческого суждения Петра. Там было утверждение мира и отрицание страданий, борьбы со злом, здесь — отрицание мира и утверждение борьбы со злом. Так поправил Петра Сам Христос. Это незыблемо, как сама истина. Это свято.

Сщмч. Григорий (Лебедев). Толкование на Евангелие от Марка.


Четверг

Мк., 39 зач., 9, 10—16

Тогда удержали ученики слово Иисусово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых. И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде? Он сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить все; и Сыну Человеческому, как написано о Нем, надлежит много пострадать и быть уничижену. Но говорю вам, что и Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем. Придя к ученикам, увидел много народа около них и книжников, спорящих с ними. Тотчас, увидев Его, весь народ изумился, и, подбегая, приветствовали Его. Он спросил книжников: о чем спорите с ними?

«Удержали это слово». Очень вероятно, что здесь намек на то молчание, которое должны были соблюдать ученики по отношению к великому событию на горе (ср.: ст. 9). Евангелист Лука прямо говорит, что апостолы умолчали о случившемся (Лк. 9, 36). Апостолы недоумевали, конечно, не о воскресении мертвых вообще, а о воскресении Мессии, Которому, по их представлению, и умирать не следовало (ср.: Ин. 12, 34).

Мысль, заключающаяся в вопросе учеников, такова. Книжники, которые немало говорили о признаках пришествия Мессии, останавливали внимание своих слушателей на пророчестве Малахии, по которому пред пришествием Мессии должен явиться Илия пророк и приготовить евреев к принятию Мессии (Мал. 4, 5 и сл.). Теперь ученики видели уже Илию — он пришел с неба и, значит, непременно приготовит евреев к принятию Христа, когда Христос соблаговолит открыть Себя миру. К чему же Христу еще страдать и умирать? Кто же поднимет на Него руку, если Илия подготовит всех к вере во Христа?

Господь здесь повторяет вопрос учеников, раскрывая его смысл. «Если правда то, что Илия должен приготовить евреев к принятию Меня как Мессии, то как — в этом суть вашего недоумения — согласить с этим то, что сказано в Писании о Сыне Человеческом, именно те пророчества, в каких говорится о враждебном отношении евреев к Мессии, о великих страданиях Его и уничижении?

Чтобы покончить с недоразумением, в каком пребывали ученики, Христос говорит: «Да, так сказано! Но я объясняю вам, что и с самим Илиею, Моим Предтечею, который уже пришел, люди Мне враждебные поступили жестоко. Они сделали с ним что хотели так, как в писании предсказано о Сыне Человеческом, об отношении к Нему людей». Как написано о Нем, — т.е. о Мессии, а не об Илии или Иоанне Крестителе. В Ветхом Завете не сказано, что имеющий прийти Илия должен пострадать от людей, а о Мессии сказано. Евангелист Марк нередко обозначает Христа просто местоимением 3-го лица.

Сказание евангелиста Марка об исцелении бесноватого отрока гораздо подробнее, чем сказание Евангелиста Матфея (Мф. 17, 14–21). Он сообщает прежде всего, что народ и книжники спорили с учениками Христа, когда Христос, после преображения, пришел к ученикам. Спор, конечно, шел о том, настоящая ли чудодейственная сила дана Христом ученикам. Ученики, оказалось, были не в состоянии исцелить приведенного к ним отрока.

Народ изумился или, правильнее, поражен был удивлением, смешанным со страхом: он поражен был неожиданным появлением Христа и, быть может, некоторыми остатками сияния, какое было на лице Христа во время преображения.

Господь спрашивает, о чем книжники спорили с народом (с ними). Но книжники молчат: очевидно, они дурно отзывались о Христе, и им теперь стыдно повторить свои речи к народу.

А.П. Лопухин. Толковая, Библия или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. Введение в Евангелие от Марка.


Пятница

Мк., 41 зач., 9, 33—41

Тогда пришел Иисус и ученики Его в Капернаум; и когда был в доме, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И, взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня. При сем Иоанн сказал: Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас. И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей.

Ученики, имея еще человеческие помышления, спорили между собою о том, кто из них больше и почетнее у Христа. Но Господь, хотя не возбраняет стремления к большей чести (ибо повелевает нам желать высших степеней), однако не дозволяет нам похищать первенство у других, — напротив, хочет, чтобы мы смирением достигали возвышения. Так, Он поставил посреди (учеников) дитя и поучает нас быть ему подобными. Дитя ни славы не ищет, не завидует, не помнит зла. Да и не тогда только, говорит (Иисус), вы получите великую награду, когда сами будете такими (как дитя): но ежели и других подобных примете ради Меня, и за это получите Царство Небесное, поелику примете Меня: а принимая Меня, примете Пославшего Меня. Видишь ли, какую силу имеет смирение и нрав простой и бесхитростный? Это вселяет в нас Сына и Отца, а следовательно, и Духа Святого.

Не по соревнованию какому-либо и не по зависти сын громов возбраняет тому человеку изгонять бесов: но желает, чтобы все, призывающие имя Христово, и последовали за Христом, и чтобы все ученики составляли одно тело. При начале же (евангельской) проповеди случалось, что некоторые, побуждаемые страстию славолюбия, желали совершать знамения: но видя, как могущественно имя Иисусово, они призывали его и таким образом совершали знамения, хотя и чужды, и недостойны были благодати Божией. Ибо Господу угодно было, чтобы проповедь распространялась и чрез недостойных. Что же Спаситель? Он не позволил Иоанну возбранять совершавшему знамения: не браните, говорит, никтоже бо может вскоре злословити Мя, иже сотворит силу о имени Моем. Т.е., как будет злословить Меня тот, кто именем Моим приобретает себе славу и призыванием Меня совершает чудеса? По-видимому, Господь противоречит Сам Себе: ибо в другом месте говорит: иже несть со Мною, на Мя есть. Но сии слова сказаны о бесах, которые стараются отвлечь сущих от Бога и рассевают Божие достояние. А здесь говорится о людях, которые чрез других, делающих чудеса, приводятся к Богу.

Я, говорит, не только не возбраняю тому, кто совершает Моим именем чудеса: но если кто даст вам что-либо и самое малое ради Меня, а не ради людей мирских, и то не лишится награды своей. А о чаше воды сказал, имея в виду людей, отговаривающихся бедностию. Если, говорит, и чашу воды подашь, — меньше этого уже ничего не может быть, — и это не пропадет у тебя. Так, если ты почтишь одного из малых, то ты угодишь Богу: если и соблазнишь одного из малых, то ты согрешил: лучше бы повесили тебе на шею жернов ослий (мельничный).

Блж. Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Марка.


Суббота

Лк., 74 зач., 14, 1—11

Тогда пришел Иисус в дом одного из начальников фарисейских вкусить хлеба, и они наблюдали за Ним. И вот, предстал пред Него человек, страждущий водяною болезнью. По сему случаю Иисус спросил законников и фарисеев: позволительно ли врачевать в субботу? Они молчали. И, прикоснувшись, исцелил его и отпустил. При сем сказал им: если у кого из вас осел или вол упадет в колодезь, не тотчас ли вытащит его и в субботу? И не могли отвечать Ему на это. Замечая же, как званые выбирали первые места, сказал им притчу: когда ты будешь позван кем на брак, не садись на первое место, чтобы не случился кто из званых им почетнее тебя, и звавший тебя и его, подойдя, не сказал бы тебе: уступи ему место; и тогда со стыдом должен будешь занять последнее место. Но когда зван будешь, придя, садись на последнее место, чтобы звавший тебя, подойдя, сказал: друг! пересядь выше; тогда будет тебе честь пред сидящими с тобою, ибо всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Когда Господь был в субботу в доме одного из «начальников фарисейских», т.е., по-видимому, у какого-нибудь иудейского начальника, принадлежавшего к фарисейской секте, или у какого-нибудь выдающегося фарисея, перед Ним предстал страждущий водяной болезнью, считавшейся неизлечимой. Т.к. фарисеи «наблюдали за Ним», т.е. ждали случая, чтобы обвинить Его в чем-либо, то Господь, прежде чем исцелить больного, спросил их: «Позволительно ли врачевать в субботу?» Они не решились сказать, что нет, ибо закон не запрещал этого, а только вымышленные «предания старцев». Тогда Господь одним прикосновением исцелил больного, а фарисеям прочел наставление об осле или воле, упавшем в колодезь, ясно показывавшее, что можно совершать в субботу дела милосердия. Это было так убедительно, что не могли отвечать ему на сие.

Когда началась вечеря, фарисеи поспешали, сколько возможно скорее, занять высшие места. Господь стал смело и откровенно порицать такое их честолюбие, причем сказал притчу, собственно притчу не в строгом смысле этого слова, а назидание, заимствованное от приточного, часто употреблявшегося Спасителем образа брачного пиршества, как наиболее многолюдного и торжественного из пиршеств. Когда ты будешь позван кем на брак, не садись на первое место... Этими словами Господь не думал давать, конечно, лишь обыкновенное правило благоразумия: здесь речь идет о внутреннем расположении сердца, почему Господь и закончил притчу словами: «Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится». Это было сказано гостям, а хозяину Господь дал особое наставление. Заметив, что он пригласил только друзей своих, родственников и богатых соседей, Господь внушил ему, что неправильно приглашать только тех, от которых можно получить ответное воздаяние за угощение, а надо приглашать нищих, увечных, слепых и хромых, которые ничем воздать за приглашение не могут; нехорошо гнушаться бедных, как делали это фарисеи, а надо смотреть на трапезу, как на дело, могущее иметь нравственную цену, как на доброе дело. За это последует воздаяние от Бога в будущей жизни — «в воскрешение праведных». Общий смысл наставления такой же, как в Нагорной проповеди: Если любите любящих вас, какая вам награда? (Лк. 6, 32). Услышав это, некто из гостей воскликнул: Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием. «Вероятно, он не был духовен, чтобы понять, т.е. водился человеческими размышлениями», — предполагает блж. Феофилакт, иными словами, высказал господствовавшее между фарисеями чисто чувственное представление о Царстве Мессии. Но может быть, он, употребляя образную речь, начатую Господом, хотел просто выразить, как блаженны те, которые будут участниками в Царстве Мессии.

Архиеп. Аверкий (Таушев). Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Четвероевангелие.



Воскресенье

Лк., 91 зач., 18, 18—27

И спросил Его некто из начальствующих: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог; знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою. Он же сказал: все это сохранил я от юности моей. Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною. Он же, услышав сие, опечалился, потому что был очень богат. Иисус, видя, что он опечалился, сказал: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие. Слышавшие сие сказали: кто же может спастись? Но Он сказал: невозможное человекам возможно Богу.

Я думаю, что многих из вас удивил ответ Господа нашего Иисуса Христа юноше, вопросившему Его и назвавшему Его Учителем благим: Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.

Эти слова звучат так, как будто Господь наставлял людей тому, что Он не Бог, что не надо воздавать Ему Божеских почестей.

Но если думать так, то скажем мы о другом месте Евангелия, в котором Господь Иисус Христос не запрещал апостолам Своим называть Его Сыном Божиим, т.е. Богом.

Когда призвал Он Своего будущего апостола Нафанаила и в беседе с ним проявил Божественное всеведение, тогда потрясенный этим Нафанаил воскликнул: Равви! Ты — Сын Божий, Ты Царь Израилев! и Христос не запретил ему называть Его Сыном Божиим.

Когда Господь Иисус Христос спросил учеников Своих, за кого они почитают Его, то Петр ответил: Ты Христос, Сын Бога Живого. И Христос не только не запретил ему так называть Себя, но сказал: Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыла тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах (Мф. 16, 17).

Но даже более того читаем в Евангелии: Господь в присутствии всего народа в синагоге не раз называл Себя прямо Богом. Там, когда однажды обступили Его книжники и фарисеи и требовали, чтобы Он открыл, кто же Он, Он ответил: От начала Сущий.

Кто же от начала сущий, как не один только Бог? Этим ответом Он назвал Себя Богом.

А в другой раз еще определеннее сказал вопрошавшим Его: Я и Отец — одно. Это ли не объявление Себя Богом? Я — одно с Отцом Моим Небесным. Этот ответ так возмутил слушавших, что они схватили камни, чтобы побить Его за богохульство. Но Иисус сказал им: Не написано ли в законе вашем: я сказал: вы боги. Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, — и не может нарушиться Писание, — Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий? (Ин. 10, 36) — и опустились руки, державшие камни...

Как же объяснить, что Господь Иисус Христос ученикам Своим дозволил именовать Его Сыном Божиим, что Он Сам называл Себя открыто Богом, Единым с Отцом, от начала Сущим, а этого юношу, вопрошавшего Его и обратившегося к Нему со словами «Учитель благий», он остановил, сказав: Зачем ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог, как бы прямо этим отрицая Свою Божественность, запрещая именовать Себя Богом, даже благим именовать.

Как объясним мы это? От своего скудного разума постараюсь объяснить это вам.

Это значит, что одно дело — разрешать ученикам, апостолам Своим, и притом наедине, именовать Его Сыном Божиим; другое дело — называть Себя единым Богом с Отцом, от начала Сущим; и иное дело — позволить всем называть Его Божественным именем.

Что было бы, если бы Господь Иисус Христос невозбранно позволял всякому человеку из толпы, как был этот юноша, обратившийся к Господу, именовать Его тем именем, которое принадлежит только Богу?

Что было бы? Было бы весьма дурно. Его многочисленные враги и все неуверовавшие в Него обвинили бы Его сразу, с самого начала в том, что позволяет Он именовать Себя Богом. Это возбуждало бы ненависть и ожесточение врагов Его; это помешало бы многим ходить за Ним, вразумляться чудесами Его и уверовать в Него. Это было бы тяжелой, существенной помехой в великом деле Христовом. То, что было допустимо и могло принести благие плоды в одно время, могло быть вредным в другое время и при других обстоятельствах.

В начале Своего служения Господь и Сам не называл Себя Богом, а если не возражал, когда апостолы именовали Его Сыном Божиим, это было только в среде апостолов, только между Ним и двенадцатью апостолами, не при народе; это было неведомо народу и не могло никого соблазнить.

Сам же Себя открыто назвал Господь Иисус от начала Сущим, единым с Отцом Небесным, уже в конце Своего служения, когда пришло время этому.

Вот как надо понимать ответ Господа Иисуса Христа: Что ты называешь Меня благим? никто не благ, как только один Бог.

Дальнейший разговор с юношей вы только что слышали. На его вопрос Господь напомнил ему заповеди, данные чрез Моисея на горе Синайской. Юноша ответил, что все эти заповеди с самого раннего возраста он соблюдал, все исполнил. Чего недостает мне еще? Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: Все что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною.

Юноша низко опустил голову и ушел, ибо был очень богат и не хотел и не мог исполнить это повеленье Христово.

Тогда Господь, обращаясь к ученикам и к народу, сказал: Как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие! ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие.

Этот ответ поразил и удивил всех слушавших, даже и апостолов, и они спросили: Кто же может спастись? Но Он сказал: невозможное человекам возможно Богу.

Чем объяснить вопрос апостолов? Только тем, что у древних евреев богатство считалось Божьим благословением, и людей, удостоившихся богатства, этого Божьего благословения, считали угодными Богу и праведниками, — и вдруг Господь говорит, что богатый не может войти в Царство Небесное...

Господь ответил, что «невозможное человекам возможно Богу».

Как объясним мы эти слова Христовы: почему сказал Он, что богатые не могут войти в Царство Небесное, как верблюд не может пройти чрез угольное ушко?

Думаю, что объяснение можно найти только в том, что богатый, не расстающийся со своим богатством среди окружающей его нищеты и бедствий, не расточающий своего богатства на помощь погибающим, за немилосердие свое противен Богу и потому закрыт ему доступ в Царствие Божие. А если, прибавил Христос, что невозможное для людей возможно Богу, то это значит, что Бог может и немилосердное сердце исправить одним словом Своим, ибо знаем мы много примеров тому, как слово Божие потрясало сердца людей и коренным образом изменяло всю жизнь их. Есть много ярких примеров этого в житиях святых. Приведу только сказание о величайшем преподобном Антонии Великом.

Однажды в храме услышал он нынешнее евангельское чтение, услышал требование продать и раздать нищим имение свое, — а он был сыном очень богатых родителей, которые дали ему чрезвычайно высокое образование и оставили в наследство огромное их имение, — и тем не менее, нисколько не рассуждая и не колеблясь, исполнил он приказ Христа и, все раздав неимущим, сам ушел в дикую африканскую пустыню, где подвизался много десятков лет. Он вел борьбу с бесами, с диаволом самим, достиг величайшего духовного совершенства и стал одним из тех, кого надо назвать Ангелом во плоти.

Вот это да послужит нам примером. Хотя и нет богатых среди нас, имеем лишь небольшой достаток, но отговариваться этим нельзя. Надо помнить об Антонии Великом и как можем исполнять требование Христово, раздавая имеющееся у нас неимущим.

В этом и да поможет всем вам Господь и Бог наш Иисус Христос.

Аминь.

Свт. Лука (Войно-Ясенецкий). Проповеди.




Евангелие дня. Толкования на Евангельские чтения церковного года

Эта книга во многом уникальна по своему составу. Здесь собраны лучшие образцы толкований на евангельские тексты - от классических (свт. Григорий Двоеслов, блж. Феофилакт Болгарский и др.) до современных (свт. Лука Крымский, архим. Иоанн (Крестьянкин) и др.) Евангельские тексты (т.н. зачала) с толкованиями на них приводятся в том составе и последовательности, в которой они читаются во время Божественной литургии в течение церковного года, начиная с Праздника Пасхи. В особые разделы выделены Евангелия двунадесятых и великих праздников, Великого Поста и Страстной Седмицы. Таким образом, не имея возможности ежедневно присутствовать за Божественной литургией, вы всегда сможете ознакомится с дневным Евангелием и толкованием на него.

,
//
Предыдущая <<<    >>> Cледующая
 
Заказать бесплатный каталог "Остров книг. Православная книга - почтой"
Страница Facebook

Новинки

Наши электронные книги
//

Теперь наши книги в электронном формате!

Следите за обновлениями! Коллекция электронных книг пополняется!

Вы можете купить и скачать электронные книги издательства "Лепта Книга" на ЛитРес!

Далее <<<
Двойное дно
// О. Николаева

Огненный свиток







В нашем издательстве вышла новая книга знаменитой писательницы, замечательного прозаика, лауреата Патриаршей литературной премии Олеси Николаевой "Двойное дно". В книгу вошли рассказы и роман «Мастер-класс», - о том, что события и вещи, окружающие нас, часто совсем не таковы, какими кажутся. Незаметные и неинтересные, на первый взгляд, люди поражают красотой души, а события, которые мы считали неважными, оказываются ключевыми. Неожиданные повороты почти детективного сюжета и постепенное раскрытие удивительной жизни героев не оставят читателей равнодушными.

Далее <<<
Записка Господу Богу
// Вознесенкая Ю.

Огненный свиток










Наши читатели знают Юлию Вознесенскую как удивительную православную писательницу-прозаика, автора многих романов и повестей. Но мало кто знает, что Юлия Николаевна была еще и талантливым поэтом – тонким, лиричным, глубоко чувствующим окружающий мир, ищущим и находящим в нем его Создателя. В нашем издательстве вышла уникальная книга – сборник поэтических произведений Юлии Вознесенской. В него вошли как небольшие стихотворения, поражающие многообразием форм, стилей написания и содержания, так и поэмы, ранее не знакомые читателям.

Далее <<<
Человек радостный
// Ольга Румбах

Огненный свиток





В нашем издательстве вышел сборник рассказов «Человек радостный» православной писательницы Ольги Румбах. Ольга родилась в Алтайском крае, в 1958 году. После окончания школы вместе с семьёй уехала в Крым. Закончила технический вуз в Симферополе и около десяти лет, преодолевая скуку, работала инженером. В девяностые годы начала работать секретарём судебного заседания и одновременно писала судебные очерки в газету, куда позже была приглашена на должность спецкора. Сейчас Ольга работает редактором в небольшом крымском издательстве и издает свои книги: в свет вышли «Саша, Маша и Даша-растеряша»(в соавторстве) и «Первые сто лет». А в 2016 году вышла книга ее рассказов «Ловля ветра, или Поиск большой любви».

Далее <<<
Хлебные крошки из кармана моего подрясника
// Иерей Владимир Нежданов

Огненный свитокВ нашем издательстве готовится к выходу новая книга иерея Владимира Нежданова "Хлебные крошки из кармана моего подрясника". Название книги выбрано не случайно. «Хлебные крошки» - это собирательный образ россыпи человеческих судеб, истории общения с людьми, которые автор бережно хранит и передает нам в рассказах, делясь своим богатым жизненным опытом. «В подряснике моем в карманах со временем накапливаются хлебные крошки – большие и маленькие - скорее по детской привычке никогда не расставаться с хлебом, который я частенько после трапезы почти машинально кладу в глубокий карман подрясника. Иногда так намотаешься, набегаешься за день, что про еду и забудешь. А тут хлеб… Итак, хлебные крошки из кармана моего подрясника».

Далее <<<






Яндекс.Метрика


Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru

ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU



Яндекс цитирования

Система Orphus

 

© 2003-2013. Издательство "Лепта Книга"

Перепечатка и цитирование приветствуются при активной ссылке на "Лепта Книга".

info@lepta-kniga.ru lepta-press@mtu-net.ru
Телефон/факс: (495) 221-19-48